Translate

четверг, 8 июня 2017 г.

Фрагменты повести "Варианты"

В состав сборника специальной серии "Ночь за спиной", включена повесть "Варианты". Ранее она уже публиковалась от имени Валерий Мит (псевдоним). и при желании её можно найти во многих интернет-магазинах.
Чем же она отличается в новом сборнике? - Практически ничем - содержание почти не изменилось, единственное отличие в том, что повесть прошла новую редакцию и в ней убраны все неточности, которые по мнению автора в ней были.
ЧИТАЙТЕ С УДОВОЛЬСТВИЕМ!!!

ФРАГМЕНТЫ:
(повесть "ВАРИАНТЫ". Часть 1 "Потенциальная энергия")

 …Я узнал это место: здесь, на этом перекрёстке, я встретился с пожилой женщиной в цветастом платке.
Стоило мне о ней подумать, как я услышал её странный каркающий смех.
«Послышалось», — подумал я и повернул направо.

Так, по радиальной аллее, я решил попасть обратно на базу, справедливо считая, что в такой снегопад здесь на велосипеде делать нечего.
— Не так быстро, Володенька, — услышал я за своей спиной.
Я оглянулся, и снова, как и два предыдущих раза, мою спину обдало холодом. Это была она, и она меня догоняла.
Я прибавил оборотов, двигаясь почти наугад сквозь густой снег, надеясь, что смогу удержаться и не упасть, иначе…
— Врёшь, не уйдёшь, — визжала она. — От меня никто ещё так просто не уходил, — кричала она мне в спину, безумно хохоча.
Я попытался прибавить ещё, чувствуя, что она права и уйти от неё вряд ли удастся. Я оглянулся опять, она была сзади меня метрах в трёх, но наши скорости уравнялись.
— Ах вот ты как! — закричала она и выбросила вперёд свою правую руку.
Я оглянулся снова, и ужас чуть было не сковал меня и не остановил моё движение: её рука стала удлиняться. Старуха неслась за мной, не в силах сократить отставание, и пыталась достать до меня таким способом. Ей оставалось каких-то полметра, когда её рука перестала расти, видимо, для неё это был предел. Но оказалось, что радоваться
было рано — стали удлиняться её пальцы, а на пальцах — ногти, загибаясь немного вперёд. Она почти дотянулась до меня. Я ехал, выгнув вперёд спину, а её кривые, как сабли, пальцы с длинными когтями иногда задевали ткань моей
спортивной куртки. Ей никак не удавалось меня ухватить.
Я знал, что это только вопрос времени и рано или поздно это случится.
— Вёрткий какой! — визжала она от своего бессилия. — Но ничего, никуда не денешься, я тебя достану.
Впереди за пологим поворотом показался свет. «Неужели база, — подумал я. — Там Иван Трофимович, и он сможет мне помочь, нужно только дотянуть».
Но это была не база.
За поворотом на обочине, поджидая нас, стоял олень. Он светился, и вокруг него отступала тьма.
— Вот ведь упрямая скотина! — злобно закричала старуха. — Вечно всё испортит.
— Я ведь велел тебе убираться, — грозным басом сказал олень, обращаясь к ней. — Володя, держись, — крикнул он, обращаясь ко мне.
Через мгновение, когда я поравнялся с ним, олень топнул ногой. От удара из-под его копыта на несколько метров в разные стороны разлетелись разноцветные искры вперемешку с крупными комьями мёрзлой земли. На этот раз его удар был очень силён. Я видел боковым зрением, как в месте, куда пришёлся удар, образовалась трещина в земле, расширяясь и перерезая со страшным грохотом дорожку за моей спиной.
Я оглянулся — старуха, не успев затормозить, с диким визгом влетела в этот провал. Её костлявая удлинившаяся рука некоторое время пыталась цепляться своими когтями за кромку расселины, но это длилось недолго — кромка обрушилась, и она окончательно исчезла из глаз.
Олень топнул ногой ещё раз, но уже несколько слабей.
И, опережая меня, растапливая снег, прокатилась жаркая волна.
Парк по ходу моего движения почти мгновенно преобразился. Стало тепло, на обочинах зазеленела трава.
Я услышал, как шуршит гравий под колёсами велосипеда; сцепление колёс с покрытием дорожки улучшилось, и я, поймав равновесие, по радиальной аллее устремился вперёд, прибавляя оборотов, каждую секунду двигаясь всё быстрей и быстрей.
— Прощай, — услышал я за спиной затихающий голос.
— Спасибо, — отозвался ему я.
*
Я видел, как Володя — я сам, образца 1980-го года — мчался на своём велосипеде. Видел его движение по парку, хотя и знал, что ничего этого не было — его велосипед стоял на станке в спортивном зале, и он крутил свои педали, оставаясь при этом на месте.
Как я уже говорил, здесь в приграничном состоянии, между жизнью и смертью, у меня появилась возможность взглянуть на события своей прошлой жизни со стороны.
Двойственное состояние: Володе – мне – казалось, что он ускоряется, но на самом деле он только быстрей и быстрей разгонял стальные ролики своего станка. Мало того, этого не было тоже — это была всего лишь вероятность, одна из ряда возможностей — та, что могла бы реализоваться, если бы в октябре 1980 года я не бросил свои занятия спортом, а справившись со своим самолюбием, смог вернуться обратно в секцию.
Я видел, как Иван Трофимович вздохнул с облегчением, когда Володя стал крутить педали быстрей и его велосипед занял устойчивое положение. Он решил, что всё-таки сумел докричаться и его рекомендации были услышаны.
Но тому Володе, из упущенной возможности 1980 года, это было уже всё равно. Он нёсся на своём велосипеде по радиальной аллее старого парка, постоянно ускоряясь, неумолимо приближая свою цель.
Я видел и знал, чувствовал и надеялся и переживал всё, что переживал он. Я и был в тот момент он, но одновременно им и не был.
*
Ролики на станке от постоянного ускорения начали нагреваться. Спицы колёс слились от огромной скорости в один сверкающий круг.
В целом пока всё было в норме, а Иван Трофимович пристально следил за тем, как продвигается процесс. Он был готов ко многим неожиданностям.
Он знал, что рано или поздно, если это затянется, смазка сгорит и тогда могут возникнуть проблемы — ролики, подшипники, вал и их крепления от серьёзных нагрузок и высокой температуры, если упустить нужный момент, могут быстро разрушиться.
Тренер смотрел, как Володя работал на станке; скорость, с которой он крутил педали, была невероятной, но он продолжал ускоряться. Это завораживало, но и пугало — то, что происходило на его глазах, было похоже на чудо.
— Ни один человек не способен на такое, — прошептал он себе.
В тот момент он забыл, что сам на гонке много лет назад делал нечто подобное.
От вращения педалей и колёс стал образовываться ветер. Минута, две, три — и этот ветер сделался ощутимым.
Создавая завихрения, своими порывами раз за разом ударяя тренера в грудь, заставлял его всё дальше и дальше отступать от станка. Ноги Володи двигались по кругу, и их уже было невозможно разглядеть — сплошной вращающийся диск ниже пояса. Выше находилось совершенно неподвижное туловище с застывшими руками, фиксирующими руль, и голова с абсолютно бесстрастным лицом, не выражающим никаких эмоций.
— Его же сейчас нет здесь, — в страхе прошептал себе тренер. — Как я вообще мог допустить то, что здесь происходит? — Я же понятия не имею, чем всё это закончится.
*
Провал остался далеко позади.
— Будь осторожен и помни — скорость…
Ветер помешал мне услышать окончание этой фразы.
Что скорость? — Я не понял, но на всякий случай прибавил ещё.
Впереди показался просвет, и спустя мгновение я выскочил из тени деревьев и оказался на шоссе. Дорога серпантином уходила на подъём. Я понял, что я на верном пути и финиш, скорее всего, близко — по серпантину вверх, до вершины холма, а дальше спуск и несколько километров по горизонтали с двумя поворотами.
Я не чувствовал усталости, мой велосипед нёс меня сам, казалось, что это не я давлю на педали и кручу их, постоянно увеличивая скорость, а он сам толкает мои ноги, заставляя их вращаться быстрей. Видимо, это и правда стало неизбежным — эта дорога, моё движение и то, что ждало меня за склоном холма.
Я перевалил за вершину и начал спуск. Скорость увеличилась ещё. За короткий миг я промчался целый километр и вошёл в первый поворот. Обогнул маленькую берёзовую
рощу, стараясь не снижать скорости, положив велосипед почти параллельно асфальту. В какой-то момент колено коснулось покрытия, я невольно дёрнулся, велосипед качнуло, и это чуть не привело к катастрофе. Мне пришлось нажать на тормоз — это замедлило движение, но я сумел восстановить равновесие. Дальше дорога выглядела проще. Впереди, в полутора километрах, виднелся густой кустарник, дорога упиралась в него, затем был пологий поворот и пятьсот метров ровного горизонтального участка.
Портал финиша располагался где-то там, в конце этого участка. Его должно было быть видно уже отсюда, думал я. — В прошлый раз его хрустальный свет пробивался даже сквозь рощу, которую я только что обогнул. Сейчас я не видел ничего — сияния не было.
— Скорость… — звучал чей-то еле слышный голос, пробиваясь сквозь шуршание шин по асфальту. — Нужно ускориться, — командовал он.
Я переключил передачу и прибавил оборотов. Велосипед пулей выстрелил вперёд. Впереди за кустарником показался портал. Он был тёмным и на этом расстоянии казался заброшенным.
— Скорость… нужно прибавить ещё, — снова послышалось мне.
Я привстал с седла, пытаясь разогнать велосипед, быстрей. Это потребовало значительных усилий, но и дало некоторый результат. Внутри портала стало светлей, чем снаружи.
Я продолжал ускоряться, превозмогая себя, на пределе сил и возможностей, сосредоточившись на дороге и своём движении.
Прошёл последний поворот, выехал на прямой участок и снова посмотрел вперёд — портал стремительно приближался. Я видел, как за его границей стали зарождаться сполохи света — отдельные ослепительно белые лучи, пересекающие хаотично его внутреннее пространство.
До финиша оставались считанные секунды, и я понимал, что если я не сумею ускориться ещё, то открыть свой проход мне не удастся.
Я не был уверен, что это возможно, — у меня оставалось не так уж и много сил. Мелькнула мысль, что мне это и не нужно, поскольку непонятно, зачем я вообще это делаю.
«Странно, — успел подумать я, — что эта мысль только сейчас пришла мне в голову».
Я переключил передачу в последний раз, дальше переключаться было некуда, цепь легла на самую маленькую, крайнюю шестерёнку заднего колеса. Я снова привстал с седла и дал педалям дополнительный толчок, силы нашлись, и я смог ускориться ещё. Сердце готово было выскочить из груди, от перенапряжения я уже перестал что-либо чувствовать. Мир вокруг меня слился своими красками в сплошной разноцветный коридор — я двигался слишком быстро, а впереди, разгораясь всё ярче и ярче, так что я невольно закрыл глаза, сиял портал, замыкая коридор, по которому я ехал.
Снова появился страх, но свернуть было уже невозможно, остановиться не хватило бы времени, и я с закрытыми глазами на полном ходу влетел в его хрустальный свет.
*
Новый порыв ветра ударил Ивана Трофимовича в грудь, и он отступил ещё на один шаг. Это был очень сильный ветер, тренер видел, как завихрения воздуха неслись от Володи в разные стороны, вбирая в себя пыль и мусор из всех щелей пола.
— Этого не может быть, — прошептал он.
Но это было, и он ничего не мог с этим поделать. Смотреть на это было невыносимо. Он прошёл к дальней скамейке, сел на неё и закрыл глаза, моля об одном: чтобы это поскорее закончилось.
Но это и не думало кончаться. Даже сидя на скамейке в двадцати метрах от станка, не видя ничего, Иван Трофимович чувствовал усиливающееся воздействие. — Порывы ветра почти сдували его с места. От страха он упорно не открывал глаз.
Задрожал пол, и появился дребезжащий стальной звук, нарастающий с каждой секундой. Превозмогая себя, тренер, взглянул на зал.
— Да он же сейчас всё здесь разрушит, — прошептал он.
То, что он увидел, испугало его ещё больше. Несколько решёток на окнах почти сорвались со своих креплений, стёкла рам готовы были рассыпаться в любой момент. Володя находился очень близко от них, и ураганный ветер, рождаемый его безумным, невероятным вращением, раз за разом, усиливаясь, создавал завихрения, пытаясь их уничтожить.
Этот ветер был настолько силён, что несколько досок паркета, не идеально подогнанных друг к другу, были сорваны и пронеслись мимо тренера, как снаряды, ударившись с гулким грохотом в стену за его спиной. Светильники раскачивались, словно маятники, на своих кронштейнах, изредка задевая потолок.
Оставаться в этом зале больше нельзя, понял Иван Трофимович. Надо бежать. Ещё немного — и стёкла вылетят, а если так пойдёт дальше — разрушатся и стены, и потолок. Но он не двигался.
Смотрел на Володю, превозмогая свой страх, никак не решаясь бросить его здесь одного. Он был тренером и не мог просто так отмахнуться от своего ученика, несмотря на то, что помочь ему у него не было никакой возможности. — Он не мог к нему даже приблизиться, мало того, он не мог уже встать со своей скамьи, за которую цеплялся обеими руками — ураган, бушующий в зале, мгновенно опрокинул бы его на спину.
Иван Трофимович оказался беспомощен, через мгновение он не мог уже и сидеть, порывы ветра срывали его с этого места. Выждав момент между порывами,
он сполз на пол за скамью. «Видимо, я опоздал, — думал он. — Выйти отсюда уже не получится, если передо мной не окажется скамьи, ветер подхватит меня и размажет по
стене».
Он понял, что вариантов уже не осталось, и вместе с тем успокоился и его страх исчез. Глупо бояться и изводить себя, когда видишь, что выхода нет.
Ему оставалось теперь только одно — досмотреть, чем закончится этот эксперимент.
Он выглядывал из-за своей скамьи, смирившись с неизбежностью, понимая, что самое интересное и самое страшное ещё впереди. Смотрел, закрывая руками лицо, спасая
глаза, от летевшего в них мусора, оставив только узкую щель между пальцами — смотрел, не отрываясь, пытаясь удовлетворить своё извращённое любопытство.
Эксперимент между тем продолжался.
Ураган ревел, закладывая уши, тряслась скамья, за которой прятался тренер, ветер добрался и до неё — тяжёлая спортивная скамья из плотного толстого дерева на металлическом основании, пяти метров длиной, дрожала, как бумажный лист, готовая
сорваться со своего места в любой момент.
Он наблюдал, как стали одна за другой срываться доски паркета. Этому ветру было уже неважно, насколько плотно подогнаны они, насколько крепко прикреплены к полу. Он
стал силён и бесновался, срывая всё, что попадалось на его пути. Один за другим разлетелись стёкла на окнах — несколько стальных решёток на дальних от Володи окнах ещё держались из последних сил, но они не могли остановить холод и метель, ворвавшиеся в спортивный зал.
Из-за скамьи, через весь зал, сквозь пелену снега, заполнившего его, за обломками мусора, подхваченными ветром, Ивану Трофимовичу было сложно разглядеть Володю, но всё же он видел, что тот оставался всё так же бесстрастен и даже не думал останавливаться. Ураган не мог причинить ему вреда, он находился в его эпицентре, он был его причиной, его создателем, и, судя по всему, того, что происходило здесь, ему было мало.
Тренер лёг за своей скамьёй на пол и снова, как можно плотнее, закрыл ладонями глаза: смотреть в сторону Володи стало очень опасно — количество мусора, носившегося по залу, увеличилось, он стал двигаться быстрей, и защищать глаза стало сложней.
«Знал бы, что будет такое, надел бы мотоциклетный шлем с очками, — думал он. — Хотя, что это я? Знал бы — никогда бы не позволил такому случиться».
Ветер усилился ещё.
«Если сорвёт скамью, — понял Иван Трофимович, распластавшись на полу, — мне конец, я не смогу удержаться».
Стало очень холодно.
— Нужно что-то делать, — как мантру, шептал тренер, прячась за скамьёй, — что-то делать… что-то…
Но что можно было сделать, лёжа на полу с закрытыми глазами, за скамейкой, вжавшись до предела в пол, боясь пошевелиться? — Только ждать — ждать неизбежного конца
или чуда.
Мгновение — и кое-что произошло.
Сначала он даже не понял, что именно, но это вселило в него некоторую надежду. Сквозь закрытые ладонями веки тренер почувствовал, что стало светлей. Он подумал, что ураган начал стихать, с опаской немного раздвинул пальцы рук и, слегка приоткрыв глаза, выглянул из-за скамьи.
Он ошибался: всё осталось по-прежнему, возможно, всё стало ещё хуже — ветер даже усилился. Светлее стало по другой причине.
Перед Володей, сразу за передним колесом его велосипеда, появилась светящаяся окружность. Она стояла вертикально, под прямым углом к его движению, и доставала почти до потолка. Внутреннее пространство, очерченное этой окружностью, было абсолютно чёрным, имело объём и не поддающуюся определению глубину. В неё от внешней сияющей границы срывались редкие лучи, закручивались по спирали и терялись где-то во мраке.
Это завораживало.
Взглянув в этот круг, тренер уже не мог отвести от него глаз. Он видел, что лучей, уходящих в глубину тьмы, становится всё больше и больше. Очень скоро они образовали светящийся конус. С места, где прятался Иван Трофимович, это было похоже на тоннель, абсолютно круглый, уходящий под острым углом куда-то вниз и в глубину пространства. Куда он мог уходить?
Было непонятно.
С внешней стороны этого круга и сразу за ним по ходу движения Володи не было ничего — просматривался пустой зал с ободранным до бетонной стяжки полом. Паркет, а ещё раньше маты, находящиеся на этом месте до эксперимента, разлетелись и были уничтожены ураганом уже довольно давно. Видимый объём был только внутри сияющего круга — странное окно, прорезанное в пространстве.
Это окно-тоннель каждое мгновение становилось более отчётливым, сияние — нестерпимым, рёв урагана, постоянно набирающего силу — более зловещим и внуши-
тельным.
Дальше всё случилось одновременно.
Скамью, за которой прятался тренер, приподняло над полом и отбросило в сторону. Следующий порыв ветра попытался ухватить Ивана Трофимовича. Он интуитивно перекатился в сторону и смог ослабить этот захват.
Не зря столько лет занимался спортом, подумал он, есть ещё реакция, и интуиция, слава богу, пока не подводит.
Но ему просто повезло; следующий порыв легко подхватил и его и по спирали, смещаясь вправо по кругу, поднял к потолку.
Тренер на мгновение завис — в этот момент всё и случилось.
Раздался звук рвущейся стали.
«Рама не выдержала», — успел подумать Иван Трофимович.
Ролики слетели с креплений станка и раскалёнными снарядами разлетелись в разные стороны, теряя по пути свои подшипники и оси. Один из них, чуть не задев тренера, пролетел мимо, с грохотом ударился в потолок и свалился на пол, другой вылетел в окно и, упав в снег, тут же превратил его в пар. Куда подевались ещё два, Иван Трофимович не заметил.
Всё произошло в считанные доли секунды.
Тренер висел под потолком и видел, как его ученик на велосипеде, слетев со станка, приземлился на пол. Колёса велосипеда забуксовали, превращая покрышки в лохмотья, прорезая стальными ободами бетонную стяжку.
Ещё доля секунды — и сумасшедшая сила инерции швырнула велосипед, а вместе с ним и Володю прямо в сверкающий тоннель, мгновение — и он скрылся в нём.
В тот же миг ветер ослаб. Обломки паркета, клочки матов, спортивная скамья и с ними Иван Трофимович упали на пол.
Тишина накрыла спортивный зал, только вьюга за разбитыми окнами продолжала свою унылую песню, подбрасывая в оконные проёмы снежную пыль.
Тренер прислушался к себе — вроде бы цел.
Он медленно поднялся на ноги — ничего не болело. «Легко отделался, — подумал он. — Повезло».
Он огляделся по сторонам — зал было не узнать. Вполне приличный спортивный зал превратился в чёрт знает что. Словно здесь поработала бригада рабочих, имеющих задачу сломать и ободрать всё, до чего они смогут добраться. — Стёкол на окнах нет, стальные решётки сорваны с рам, с пола исчез паркет, со стен и потолка свисают лохмотья
покрытия. Светильники сорваны и уничтожены, кое-где искрят оборванные провода. В зале не осталось ничего ценного.
Среди куч мусора вперемешку со снегом всё ещё стоял, постепенно теряя свою яркость, сверкающий круг.
Иван Трофимович подошёл к тоннелю и заглянул внутрь. Разглядеть что-то в его глубине было невозможно, всё ещё яркий свет не позволял смотреть долго, глаза заслезились, и он невольно отвёл свой взгляд.
— Вот и всё, — чуть слышно сказал он. — Володя ушёл, а для меня всё осталось по-прежнему. Работа, которая не может меня удовлетворить, тоска и одиночество. Больше у меня нет ничего и, видимо, уже ничего и не будет.
— Иван Трофимович… — услышал он чуть слышный голос.
Тренер замер, прислушиваясь.
— Да что же вы, идите скорей, пока проход открыт, — послышалось снова.
«Наверно, я сошёл с ума», — думал он, не веря своим ушам, боясь пошевелиться. Ему казалось, что голос доносится из светящегося тоннеля и очень похож на голос Володи.
— Спешите! Проход скоро закроется. Всё, что вам нужно, давно уже здесь!
— Кто меня зовёт? — ему никак не удавалось поверить, что зовут именно его.
Он снова огляделся вокруг: грязь и разрушение. Володя исчез. «Где он? Как я объясню его исчезновение? Как я объясню, что здесь случилось? — Это никак и никому не объяснить…. Но что меня ждёт там?»
Неизвестность впереди, за сверкающим кругом, пугала Ивана Трофимовича, неизвестность его собственной жизни — приводила в ужас.
— Скорее… е! — снова раздался голос.
Эх, будь что будет, решился тренер и шагнул вперёд. Светящийся круг за его спиной схлопнулся, превращаясь в яркую точку, а через несколько секунд исчезла и она…
***



"НОЧЬ ЗА СПИНОЙ"

РОЛИК КНИГИ

ЛИТРЕС

AMAZON

OZON.RU

RIDERO